ТЩЕСЛАВИЕ

Сегодня мы будем говорить еще об одной стороне нашей падшести, греховности, которая является внешним проявлением. В прошлый раз мы говорили о гордости, как об основной проблеме, доставшейся нам вместе с Адамовым наследием. Главное наше греховное наследие, это наше самомнение, самолюбие, самоуверенность, ощущение самодостаточности, самобытности. У вас может сложиться впечатление, что все слова, начинающиеся на «сам», являются негативными. Но мы с вами занимаемся православным самосознанием. На самом деле есть к чему придраться, потому что сознание, это совместное знание. Слова «сознание» и «совесть», одно и тоже. Совесть – это совместное знание Бога. Слово сознание сейчас перешло в другой разряд, и стало употребляться по другому поводу. По большому счету, если человек не находится в живом общении с Богом, то он без сознания. Мы говорим, что человек без сознания, когда он не реагирует на внешние раздражители. В медицине есть разные способы утраты сознания: обморок, оглушенность, кома. Если человек не слышит голоса совести, то он бессознательный человек. Сознание и сознательность часто употребляли партийные работники, когда говорили, что нужно быть сознательными. Самосознание, это обращение на себя самого, но если человек находится в сознании, то это подозревает, что он узнает о себе то, что знает о нем Бог. Поэтому здесь слово «само» лишнее, можно говорить просто православное сознание.

Я зачитаю распространенный вопрос, когда речь идет о гордости, как о страсти. «Гордость, это всегда плохо? А как же гордость за свою страну, народ, или это не гордость, а что-то иное»? Другое. Несмотря на то, что русский язык богатый и могучий есть такие понятия как гордость, вера любовь, очень важные для нашего сознания, но они в русском языке многозначны. Одно слово, а обозначает много сторон человеческой жизни. Трудно объяснить, почему так произошло в процессе эволюции, но мы от этого особо не страдаем. Когда мы говорим: «Я люблю сою жену, или люблю кулебяку с семгой, или люблю кататься на коньках», то слово люблю, применяем к непосредственным между собой вещам. Когда говорим: «Я люблю Бога», то к этому мы стремимся.

Верю в Бога, и я верю тебе Степан, вещи не сопоставимые обозначаются одним и тем же словом. Слово гордость такое же. Гордость по слову Святых отцов, источник всех бед, и матерь всех человеческих пороков, тем не менее, мы говорим: «Сынок, я горжусь тобой» или это говорит сын отцу. Да, я горжусь своей страной, своим народом, горжусь нашей армией, когда есть повод об этом говорить. Что это такое? Это не та гордость, о которой мы говорили в прошлый раз. Это чувство сопричастности к чему-то прекрасному, красивому, достойному внимания. Радость от переживания сопричастности. А гордыня для нас является компромиссом. Гордыня – это плохо, она замыкает человека на самого себя. Гордость, которая от себя к чему-то, когда я себя отождествляю с чем-то и радуюсь оттого, что ощущаю себя частью великого народа, великой страны – это радость о сопричастности, которую мы называем гордостью. Это другая гордость, но обозначается одним и тем же словом.

В греческом языке слово «любовь» имеет разные обозначения, когда речь идет о разных вещах. Любовь к Богу и людям называют «агапэ», любовь, когда дружба называется «филиа», а любовь мужчины и женщины называют «терос». Язык прогнулся под это. Если возьмем греческое слово «логос», в русском языке мы постоянно об это спотыкаемся, потому что это слово обозначает слог. Но если находить аналоги в русском языке, то их найдется 5 – 10 не больше, а в греческом языке только коренных понятий логос более пятидесяти, а еще есть ответвления в разные стороны.

Сегодня мы будем говорить о другой страсти, которая не является автономной, а является проявлением гордости ее симптомом. Мы говорили, что гордость сама себя не видит, и человек не может согласиться с тем, что он гордый. Гастрит тоже не виден, а живот болит.

Сегодня мы будем говорить о проявлениях гордости. По сути дела, все страсти, которые будем разбирать, это проявление гордости. Сегодня будем говорить о тщеславии. Слово состоит из двух частей: тще– зря, напрасно, славие – слава. Что это за проблема? Все страсти – это не приобретенное, а врожденное заболевание нашего духа и души, и никто из людей от этого не свободен. Мы с этим рождаемся, и это от нас не зависит, поэтому можно спокойно и не кривя душой сказать, что все мы гордые и тщеславные. Каждому человеку свойственно искать славу. Любая болезнь питается, паразитирует на чем-то здоровом, что для человека важно, полезно и человеку свойственно искать славы. Он даже должен это делать, ему жизненно необходимо быть человеком, оправдывать свое существование, чтобы его жизнь на земле обретала смысл. Иначе, зря родился, потому что человек должен искать славы Божьей Он должен фактом своего существования на земле всей своей жизненной активностью прославлять Бога тем, что он думает, хочет, говорит и тем, как он себя ведет.

Христос, обращаясь к своим ученикам, в Евангелие от Матфея в пятой главе говорит: «Вы свет миру. Да светит свет ваш перед людьми, чтобы люди, видя ваши добрые дела прославляли Отца вашего небесного». Эта фраза нас разочаровывает. Свет миру, звучит нормально, но слова «должна доставаться» не мне, это нас разочаровывает. Человек существо не самобытное и своим существованием на земле обязан Богу, поэтому он должен искать не своего, а Божье. Есть люди, которые осознают себя как свет миру, чтобы люди, видя их добрые дела узнавали, что есть Бог. Именно это является нормой для человека, когда он ищет не своего, а Божье, потому что у человека ничего своего нет и быть не может. Ему нечем гордиться, нет ничего, чем бы мог похвастаться, чтобы ему позавидовали. Допустим человек красивый или красивая, а разве ты сам себя таким сделал. Нет, родился таким, поэтому нет повода превозноситься. Или говорят, что ты умный, но что ты сделал, чтобы быть умным, может быть, в школу ходил и хорошо учился. Но мы же знаем, что огромное количество людей ходят в школу и стараются, но не понимают ничего. Мы видим, что в плане ума все люди разные, хотя могут быть с высшим образованием, но один умный, а другой не очень. Им это не принадлежит, и, если человек по-настоящему умный он понимает, что это не его достоинство, и не умный понимает, что не он в этом виноват. Нас Бог создает разными, одинаковых людей нет и быть не может. Печально, если мы не знаем, что мы должны прославлять Бога, который нас создал и это главное. Как родители гордятся своими детьми. Почему? Потому что люди смотрят на их детей и говорят: «Какие хорошие дети, как хорошо они воспитаны, скромные и заботливые и великодушные ребята», и всегда имеют в виду их отца и мать, это они так воспитали своих детей. Но у нас есть общий родитель и все, что мы из себя являем, это его. Люди видят только наши добрые дела, прославляют Отца небесного, потому что только это в нас от Него, только в нем наше спасение, а остальное дьявол. Мы иногда говорим, что человек осатанел, взбесился, ясно чье это.

Как наше искание славы проявляется, если мы просто родились и живем? Мы хотим прославить себя и больше никого, имеем в виду себя и считаем все, что в нас есть, это наше, поэтому все приписываем себе и у нас мнение о себе хорошее. Оно бывает иногда чем-то подпорчено, но не основательно. Сами для себя мы всегда остаемся хорошими и хотим, чтобы то же самое о нас думали другие. Мы всегда хотим подтверждения того, что думаем о себе от других людей. Всегда производим благоприятное впечатление, стараемся понравиться. Мы обязательно поворачиваемся к людям, которые нас окружают, своей фасадной стороной, заранее окультуренной, приукрашенной, и наше тщеславие, которое на нас направлено всегда получает удовлетворение, когда получаем от людей подтверждение, что я самый лучший. Когда нам говорят, что ты молодец, все срослось и мне хорошо. Мы любим, когда нас хвалят, раз хвалят, это доставляет неимоверную радость для нашей больной души, потому что считаем это своим. Свой ум, таланты, дарования внешние и внутренние, душевные и телесные качества считаем своими. Когда нас восхваляют, чествуют на юбилеях, награждают, превозносят, отмечают и признают наши заслуги, то жизнь удалась. У меня все хорошо, и я это принимаю на свой счет, даже когда понимаю, все что происходит, это тщеславие. Человек на этом себя ловит, он прекрасно понимает, что в день рождения, или есть какой-то повод говорить комплименты в его адрес, для него это пытка. Потом он приспосабливается и воспринимает происходящее как отвлеченное от него. Человек терпит, не возмущается и не говорит: «Хватит меня хвалить, вы меня соблазняете, это тщеславие». С одной стороны, не запретишь людям хвалить других за то, что им нравится, а с другой стороны, это тяжелейшее испытание. Это называется медные трубы, когда человек прошел огонь, воду и медные трубы – это испытание славой. Когда тебя признают, хвалят, превозносят, восхваляют, мы ничего не можем поделать.  Мы так живем, когда вокруг нас люди, и даже когда их нет, от рождения до смерти по-другому жить не можем. Это наша наследственная болезнь, очень тяжелая патология. Мы сами выздороветь не можем, если не узнаем в страсти, страсть, то она в нас живет, действует, развивается как любая болезнь, и мы от этого погибаем, иногда на много сокращаем себе земную жизнь. Это не самое страшное, страшнее, когда мы погибаем для жизни вечной. Если мы прожили здесь, демонстрируя что-то из себя то, что нравится людям, производили эффект, создавали имидж, разворачивались им к людям, при этом имиджей было много. Для одной группы людей один, для другой группы, другой и мы знаем, где какой применить, главное не перепутать. В чем ужас этого состояния, которое мы так любим, и от которого так радуемся и ищем этого? Наша жизненная активность может быть направлена на удовлетворение страсти тщеславия. Нам нужно обязательно, что бы нас не просто похвалили за хорошие оценки в детстве, а, чтобы все время нам говорили, что ты молодец, хороший, умный. Человек в этом нуждается, от этого у него подогревается интерес к тому, что он делает. Если этого не будет, то интерес может остыть, и человек может подумать, то, что он делает, никому не нужно. Человек ищет признания своих профессиональных, врожденных качеств, чтобы люди признавали, всем это нравилось и производило хорошее впечатление, в быту, на работе, в общественном транспорте, с друзьями, с врагами, у врача на приеме, и врач перед своими пациентами тоже создает впечатление. Человек может доходить до потери контроля над собой, когда его страсть тщеславия получала как можно больше в масштабах страны, чтобы все его увидели, оценили какой он, и чтобы всем понравился. Чтобы писали письма, узнавали на улице, брали автограф, тогда наше тщеславие расцветает пышным цветом. Мы же знаем, на что способны люди, одержимые жаждой славы, они готовы на все. Некоторые наши звезды откровенно делятся, через что им пришлось пройти, чтобы их все увидели, узнали и признали. Думаешь, а стоило ли это? Ужас в том, что не важно в каких масштабах человек развил свое тщеславие и на какие просторы распространил, ограничивается это масштабами его семьи, общения с друзьями, или это распространено на всю вселенную, когда его знает весь мир. Всемирно известный певец, актер, политик или преступник. Часто преступники совершают преступления, чтобы прославиться. Во всех этих случаях никто не знает, кто это такой на самом деле, потому что он живет не свою жизнь. Он не живет сам для себя, не может себе этого позволить.

Тщеславие не дает человеку жить своей собственной жизнью, быть тем, кем его задумал Бог, а значит Бога прославить. Бог каждого человека задумал и создал для того, чтобы он прославил Бога, другого смысла человеческой жизни нет. Неважно увидят это все люди, или не увидят. Бриллиант, который сверкает многочисленными гранями, если его увидят, восхитятся и всем он понравится, но он может пролежать на дне моря и его никто не увидит, однако бриллиант, остается бриллиантом. Так и человек на него всегда есть, кому смотреть, на него смотрят ангелы, бесы, дьявол и на него смотрит Бог. Бог хочет видеть нас такими, какими он нас задумал, а не такими, какими бы нам хотелось быть. Какими нам хочется быть, мы не знаем. Для меня есть заповедь, которой я должен своей жизнью прославить Бога. Что я должен делать? Я родился, живу, врастаю в этот мир и никого кроме других людей не вижу. Я вижу, как живут другие люди, поэтому могу позволить себе жить только так, как живут они. Я подражаю, срисовываю свою собственную жизнь с других людей, у меня нет другого варианта. К этому примешиваются мои собственные душевные и телесные интенции, только примешиваются, а копирую образ жизни других людей. Человек по-другому не может, особенно ребенок. Это нам, как родителям, необходимо знать, когда мы занимаемся воспитанием детей и в присутствии своих детей что-то говорим или делаем.

Я помню, когда был школьником, нас водили на просмотр фильмов в кинотеатр и показывали патриотическое фильмы. Когда мы выходили из кинотеатра, то ощущали себя персонажами из фильма. Нам не хотелось быть самими собой, а хотелось быть такими как герои фильма. Мы старались даже так говорить, двигаться, перенимали мимику, это происходило автоматически. Это был такой рефлекс ненадолго, потом это растворялось вместе с другими образами, которые мы накопировали снаружи, то, что мы увидели сейчас, туда вошло и растворилось. Вот так, живя и копируя других людей, это станет мной, и чем больше людей я увижу, тем из более мелких кусков будет состоять этот винегрет. Это все потом будет из меня струиться наружу, и я так буду жить. А где я? Никто не знает, и я не знаю, что может быть хуже. Мы приходим на кладбище смотрим на памятники, дата рождения и дата смерти. В промежуток времени от рождения до смерти все, кто его знал, вспоминают этого человека. А мы уверены, что это был он? Человек может прожить свою жизнь и думать, что он прожил свою жизнь. Все, что он здесь являл своим характером, манерами, нравами, которые где-то скопировал, а потом они стали его, потому что очень глубоко запали, и он по-другому уже реагировать не мог. Как говорят психологи, у человека сформировался устойчивый тип реагирования. Из чего он сложился? С годами все закрепилось и стало как бы нами. На самом деле, это не так. Это было то, о чем мы говорим – тщеславие. Для многих это покажется нереальным, слишком неприятно. Для многих людей прожить свою жизнь просто невозможно, это недостижимо, страсти не дают. То, что из нас сделало наше тщеславие, может производить благоприятное впечатление, это может нравиться людям. Они могут нас за это хвалить и превозносить, мы можем оставить о себе очень хорошую память на многие поколения. Там будет наше, это не совсем чужое, но наше будет так растворено там, что нас невозможно с этим отождествлять. Мы сами не сможем понять, где я, а где не я. Мы, за последние 20 лет нашей истории, наблюдаем, что нет личностей. Нет людей, которые бы вызывали восторг и желание пойти за ними. Есть некоторые лидеры, которые делают это нарочно, специально у них есть цель и качества, которые они проявляют и кому-то нравится. Но это может быть только по недоразумению, если присмотреться то, не стоит восторгаться и желать быть как он. И чем дальше, тем меньше. Почему? На мой взгляд, потому что при таком развитии СМИ, объектов для подражания у нас неимоверное количество. Когда человек с детства пытается, впитывая это, реализовывать через себя, то получается нечто. Если раньше был один, или несколько объектов для подражания, то человек мог сам лучшие качества этих людей в себе суммировать и из себя их выдать. Это было что-то такое особое, яркое, может быть, стоящее и можно было увидеть себя самого. Было много индивидуального, а сейчас, когда объектов для подражания несчетное количество, самого человека просто нет. Посмотрите на нашу молодежь, им предлагается все больше вариантов, как будто он выберет что-то одно, но это невозможно. Он возьмет от разных, все впитает в себя, а когда будет реализовывать, смотришь, а они все одинаковые, даже хуже, все одинаково серые не на ком остановить взгляд, некого выделить. Если выделяются, то какие-нибудь хамы или наглецы своей дерзостью. Сейчас идет предвыборная президентская гонка, и там все ясно. Не нашлось больше людей, хотя бы с соизмеримым уровнем харизмы человеческой, а мы ведь только на это и введемся, на то, что у человека за тем, что он говорит и делает, а не само внешнее представление нам интересно. Поэтому у нас один и тот же человек, а другие, как не стараются и вроде правильно говорят и выразительно, и громко, приятным тембром голоса, как у Геннадия Андреевича, а не то.

Это люди, еще того поколения, рожденные в Советском Союзе, когда объектов для подражания было намного меньше, а сейчас все одинаково ходят, говорят. Раньше была проблема с уральским говором, я это еще застал. Сейчас его практически нет. Как передается уральский говор? От родителей к детям, где еще человеку, родившемуся на Урале услышать уральский говор, как в не своей семье?  Сейчас другие языковые акценты, что-то примитивное и пошлое проявляется в интонациях у молодежи и с ними неприятно общаться. Причем, одинаковые у всех, не важно где он живет в Москве, Екатеринбурге, Калининграде. Чувствуется, что эти интонации перенимаются из телевизора, Голливуда, Интернета, из молодежных тусовок, где они рано оказываются. Как в школе учащиеся одного класса быстро усваивают новую интонацию, от кого-то, которая быстро распространяется по всему классу, и ребята становятся податливыми. Все, что они усваивают очень ветреное и не постоянное. Они одинаково ходят, говорят, матерятся, пьют пиво, наркоманят. У них одинаковые интересы, как говорил один молодой человек, достаточно прагматичный и самостоятельный: «Меня в жизни интересуют только машины и секс». Он этим хотел показать, что может себе это позволить. А христианство говорит современному человеку, с горделивым самосознанием, совершенно другое. Апостол Павел говорит: «Подражайте мне, как я подражаю Христу». И что, все мы будем как он? Наши предки прекрасно знали, что дети могут только подражать. Поэтому воспитание детей было основано на чтении житийной литературы, на чтении жития святых, то есть лучших из людей, у которых есть что-то общее, причастность к Богу, творцу вселенной, к Христу. Это следование совету апостола и если человек подражает Христу или человеку, который уподобился в своей жизни Христу, когда мы изучаем житие наших преподобных, то человек, как ни странно, становится самим собой. Все подражают одной личности, Христу, но при этом становятся индивидуальностями. Не индивидуумами, как в первом случае, что и людьми назвать сложно, а неповторимой личностью ни на кого не похожей, самим собой. В человеке просияло то, что о нем задумал Бог, что принадлежит только ему, что досталось от Бога, как нечто неповторимое. Для других, а не ему во славу, и чтобы этим, как особой гранью отдельной человеческой личности еще прославить Бога тем, чего еще никто не видел. Жизнь по Евангелиевским заповедям, это то, что избавляет нас от тщеславия, то, что открывает для нас возможность зажить своей собственной жизнью, без Бога, никак. Без жизни по Евангелие, это невозможно. Христианство – единственное, что позволяет человеку стать самим собой, избавиться от тщеславия, снять маски, которые мы напялили с самого детства и никак не можем снять. Если вы обратили внимание, приходя в церковь, мы обнаруживаем, что наши страхи, с которыми мы начинаем бороться и наши грехи как будто воспаляются. Многие не церковные люди это отмечают. Пока не ходил в церковь, был как все, нормальным человеком, как начал молиться, или как говорят «ударился в религию», с ним невозможно разговаривать, он как сумасшедший. Его нельзя тронуть, сразу начинает кричать, возмущаться, становиться грубым или замкнутым, мрачным и с таким человеком стало неинтересно. В церкви с человеком происходят такие вещи, которые он не ожидает. Он так болезненно становится самим собой, маски слетают. Меня люди знали, как маску, которую я напялил, я в ней ходил на работу, находился в семье. Как часто бывает, человек на работе в маске, а приходит домой снимает ее и домашние на стену лезут от него. На консультациях часто слышишь одно и то же, как папаши ведут себя дома со своими детьми и женами, когда приходят домой с работы. Одна женщина показала фотографию своего мужа, который довел ее до трех инсультов своими похождениями и домашними издевательствами над ней. Полковник, в парадной форме с колодками наград, стоит на вытяжку, красавец. Правда, что-то выдает в лице хроническую алкогольную зависимость.

С нас в церкви эти маски начинают слетать, и мы становимся самими собой. Все видят, и мы видим, что от меня пока одна мерзость, одни грехи. Я жил с ними, ничего не делал, не боролся со своими страстями, и пока только они, это все, что я из себя могу выдавить на сегодняшний день. Мы этого не понимаем, и если вовремя нам не объяснят, то можем разочароваться в православии. Мы видим, что с нами что-то не то, вроде должен становиться лучше и в своих собственных глазах, а нет. В христианстве этого нет и быть не может. Человек в своих собственных глазах никогда не поднимется, потому что будет видеть в себе только тщеславие и гордость, и будет сам себе неприятен. Но посмотрите, какое качественное преобразование, внутреннее преображение человека. То, что он считал в себе не просто нормой, а этим гордился, на чем он стоял как на фундаменте, на пьедестале, из-под него выпало и на время он потерял почву под ногами. Он увидел, что было на самом деле, что было в его жизни не сразу, постепенно. Наше тщеславие и гордость во всей полноте дать увидеть нельзя, потому что наше сердце не выдержит. Господь постепенно нас уврачевывает, открывая нам себя самих. Мы видим, что тщеславием отравлена любая наша мысль, любое желание и действие. Особенно видим, когда мы становимся христианами, начал поститься, какой я молодец! И спрашиваем: «Ты пост держал»? Отвечают: «Нет». «А я держал» – с гордостью говорим мы. Человек понимает, что он в замкнутом круге, с одной стороны должен усваивать новый для него образ жизни, который бы его избавлял от страстей, а с другой стороны видит все, что он делает на этом поприще, обнаруживает его тщеславие. Человек тщеславится оттого, что помолился от начала до конца утром и вечером, что отстоял литургию и меньше рассеивался, внимательней молился. Молодец! Никуда мы не можем шагнуть без тщеславия, но видим, что это тщеславие, видим, что это болезнь. Христианин, это человек, который видит свои болезни и считает это болезнями, а значит он на пути к выздоровлению. Это уже признак выздоровления, признак того, что человек пришел в сознание. Он был в бессознательном состоянии, ничего не отражал реально, что с ним происходит в жизни, а тут начинает видеть. Врачи, когда видят человека, приходящего в сознание, говорят, что дело пойдет на поправку. Покаяние, видение себя со стороны таким, какой он есть на самом деле, это и есть выход из комы, из бессознательного состояния. Этот выход растянется на всю жизнь. Абсолютно чистое сознание мы обретем при встрече с Богом и то, этому не будет конца. Мы будем приближаться к Богу, и к одной с ним жизни уподобляясь ему больше до бесконечности. Это наше человеческое призвание. Чем больше мы здесь будем соответствовать замыслу Божьему о нас, чем меньше тщеславия будет у нас, тем больше уже здесь будем иметь отношение к Богу, мы уже здесь будем его славить. Это было свойственно нашему народу. Чем отличается до сих пор русский человек, своей простотой не мнительностью о себе, своим терпением, которое никто не может объяснить. Посмотрите, что с нами происходило в ХХ веке и происходит сейчас, а мы терпим. У нас где-то есть ощущение, что так нам и надо. Мы можем посудачить о жизни, а про себя понимаем, достойное по делам своим приемлем. Пока у нас тихо, никаких оранжевых или иных цветных революций нет. Это всегда поражало западное сознание, незыблемость, твердое духовно-нравственное основание, которое внешне проявляется как простота. Проявление этой простоты несчетное количество. Каждый человек в своей простоте, кротости, непритязательности, еще есть слово, которое никто не любит «нищетолюбие», человек прекрасен. С такими людьми нам хорошо, мы к таким людям стремимся, мы с ними расслабляемся. Этим людям можно доверять, с нас слетают маски в их присутствии, и нам хочется быть с ними откровенными, поговорить за жизнь. Откуда это взялось? Из православия взялось, больше не откуда. Это не особый национальный характер. Это национальный характер, только выношенный в церкви, воспитанный церковью во многих поколениях людей, передающийся из поколения в поколение. Как устойчив этот психотип, что до сих пор он есть, несмотря ни на что. Иногда это можно увидеть даже в наших подростках, в нашей молодежи. Это простота, бесхитростность, кротость, целомудрие в разных проявлениях, не только в застенчивости. Если вспомнить, что собой представляли русские женщины, то женское и девичье целомудрие может выглядеть так, что на следующий день у тебя может шея болеть, она будет в синяках и станет стыдно за то, что ты ей сказал, или не так посмотрел. Это разные проявления одного и того же нрава христианства. В каждом человеке может изобразиться Христос, его нрав, а все вместе тело Христово. Мы будем об этом говорить. Церковь, это тело Христово на земле. Сейчас это можно еще увидеть, и это видят люди, которые родились, жили, или долгое время провели за границей.  Я не забуду передачу по телевизору в 90-е годы, когда было модно на телевидении лить грязь на все русское, все, что выношено православием, на какой-то анархизм, от которого нужно избавляться. Говорилось, что живет Европа свободно, люди чувствуют себя свободными там, а мы когда заживем как люди? В студии сидела английская журналистка, и она сказала: «Как вам не стыдно. Вы, русские журналисты, собрались здесь, как вы можете говорить так о себе самих. Вы посмотрите на себя», и показывает на студию, где собралась тусовка, и камера выхватила лица присутствующих. «Посмотрите на себя, у вас глаза Христа, и посмотрите на нас, европейцев. У нас у всех рыбьи глаза, пустые. Там ничего нет», вот такая наблюдательная была журналистка. Если обратить внимание, то можно заметить разницу во взгляде. Помните, мы говорили, что нас интересует, как человек смотрит на нас. Русский, русского за границей узнает по глазам, как бы тот не нарядился, как бы не научился говорить по-английски, русский человек, русского узнает всегда по глазам. Потому что видна разница во взгляде, там что-то есть. Этот взгляд что-то выражает, там есть какой-то душевный материал, который высвечивается глазами. За душой у человека что-то есть очень важное и драгоценное, доставшееся ему через многие поколения людей. Он сам может к этому не иметь отношения, и не ценить это в себе, но он носитель нашей духовной культуры. У многих иностранцев голландцев, финнов, это старые народы, все европейские народы минимум на 500 лет старше нас. Мы молодые, русский этнос относится к XIII веку. Мы не славяне из Киевской Руси. Русский этнос сформировался как отдельный, неповторимый, в том числе географически, в XIII веке. Таких народов на земле не так много. Европейские народы уже стареют и сходят с исторической арены. Если мы пойдем с ними, то в молодом возрасте с ними и сойдем, а нам еще жить, да жить. Я уверен почему-то, что этого не произойдет. Мы, пока как народ, не потеряли своей самобытности и совсем не растворились. В нас еще жив духовный потенциал, который накоплен нашими предками. Но мы идем в сторону, чтобы раствориться. Как сейчас наша молодежь старается подражать западному образу жизни, и теряет свое лицо. Как наша государственная элита сориентировалась в Евросоюз, который представляет собой чахоточного больного старика, который чихает и кашляет, распространяя вокруг себя бациллы на весь окружающий мир, и заражает. А мы туда сориентированы. Это для нас смертельно опасно и бациллы эти смертельно опасны. Я надеюсь, что мы переболеем этим, и нам хватит духовного иммунитета, чтобы выздороветь и сохранить этот иммунитет на всю оставшуюся жизнь, и чтобы никогда больше этим не заражаться. Мы этим болеем давно, 300 лет и никак не можем переболеть. Каждый человек сам по себе из-за тщеславия, из-за желания производить впечатление, соответствовать, я даже не говорю про моду, пиар-технологии, которые сегодня используются. Мы видим, во что это выливается, чем дальше, тем больше становится модниц, стремящихся соответствовать какому-то стандарту, и заболевают тяжелыми болезнями. Иногда неизлечимыми, когда умирают от истощения. Стандарт женщины задан по большому счету извращенцами, они хотят видеть женщин, которые будут носить их фасоны, одежду, похожими на мальчиков подростков.

Сколько лет нам задается этот стандарт женщины. Если женщина не вписывается в него, считается не нормальной. Надо вписаться и она ходит в фитнес зал, изнуряет себя сумасшедшими нагрузками, диетами. Развивается извращенное взаимоотношение с пищей, с продуктами. Она может есть, а потом два пальца в рот и вызывать рвоту, и подсаживается на эту жизнь так, что не может перестать. Такая женщина ест, чтобы все отправить в унитаз. Зачем она это делает? Когда-то хотела быть как фотомодель. Мы видим, какие извращенные формы это все приобретает, как они выглядят, как не могут остановиться. Это хуже наркомании. Это становится таким безумием, когда человека невозможно разубедить, при росте 177 см, весить 40 кг и считать себя толстой. Разве не безумие? Это одно из проявления тщеславия, смертельно опасное. Недавно у меня на консультации была такая девочка. Вижу, идут джинсы и свитерок висит, а что внутри непонятно, человек – невидимка.

Сегодня, мы должны были понять, что такое тщеславие и узнать в этом болезнь. При этом не бросаться немедленно избавляться от тщеславия, не надо. Мы должны понять, что это заболевание врожденное, страсть, свойственная всем людям. Никто от нее не свободен и человек избавляется от нее не сам, а с Божьей помощью. Господь нас делает такими, какими хочет нас видеть. Избавление человека от страстей происходит не так, как бы нам хотелось. Нам хочется, чтобы Господь взял веник и вымел из нас эти страсти, очистил нас. Нет. Страсти питаются и сидят на человеческой добродетели, на том добром, что заложено в нас образом Божьим. Господь нас лечит, преображая страсти на те добродетели, на которых они паразитируют. В нас должен просиять образ Божий, благодаря преображению страстей. Как воспаление на коже, мы увидим здоровую кожу, когда сойдет воспаление. Но ведь мы его не срезали, там сошел отек, краснота, перестало болеть, и мы видим здоровую кожу. Произошло преображение. Так и с нашей душой, но если с воспалением мы можем пойти к врачу, и нам полечат, то, что касается наших страстей, это может сделать только главный врач Христос. Это только в его компетенции. Наша задача подставить ему наши страсти, чтобы он их полечил, а не прятать, ни утаивать, не пытаться казаться лучше, чем мы есть на самом деле, быть самими собой. Мы понимаем, если станем самими собой в отношении людей, то станем не приятными, людям будет с нами неприятно. В отношении людей мы остаемся рассудительными, а в отношении Бога, который нас знает как облупленных, для которого мы абсолютно прозрачны, он знает все самые потаенные уголки нашей души. Как говорится, я еще этого не сделал, а он уже знает. Поэтому в отношении Бога мы должны быть предельно открытыми и так должны каяться.